Д Кузиманза - Ну и что, что тролль[СИ]

Атмосферу немного разрядила короткая пьеска специально приглашённых комедиантов. Рассказывала о паре влюблённых, которых разделила мстительная мачеха одного из их, но в конце концов всё кончилось хорошо. Благодарные зрители смеялись и плакали, а в конце наградили актеров бурей аплодисментов. Даже герцог временами смеялся, но принц знал, что вряд ли такой спектакль отцу понравился, и что с его стороны это всего лишь дань этикету. Вся семья герцога играла роли не хуже приглашённых актёров. Только комедианты в награду получили от герцогини-првительницы шёлковые плащи, кошель с монетами и приглашение разделить пир со слугами, а вот родные герцога…

Начиналась церемония. В тишине и под всеобщими взволнованными взглядами на середину зала выступил одетый в зелёное человечек со свитком в руке — любимый шут гнрцогини. Он поклонился сидящим на троне государям, развернул свиток и обратился к гостям. При этом малыш умудрялся бросать дерзкие взгляды на барышень, так что не одна покраснела и опустила голову. Принц же искал в толпе черноволосую головку: ту девушку, которая бросила к его ногам розу. Но к своему огорчению не увидел её нигде. Может быть, оробела и выбежала из зала? Невозможно, пажи и стражники не открыли бы двери. И — ведь бросила розу, а для такого нужна смелость. Не знал, что думать. И ещё это странное предчувствие: что-то случится.

А шут между тем читал и читал совершенно серьёзно. Какой фарс! Ему, жениху, не дают сказать ни слова!

"…в замке Рыжего Дракона. Подписано от имени принца Герберта герцогиней Клариссой", — шут свернул послание и отступил за трон.

Все взгляды устремились на герцога.

— Сын мой, — громко заговорил тот, — ты кровь моя и наследник мой. В твоём возрасте я уже был женат на твоей матери…

"По любви, что большая разница…"

— И занимал трон…

"Твой отец, как мне рассказывали, дал тебе набраться для этого опыта…"

— Традиции нашего рода Рыжих Драконов требуют, чтобы всегда троном владел молодой и сильный государь. И непременное условие для нового герцога — женитьба, — король чуть заметно улыбнулся и посмотрел на претенденток в правящие герцогини. — Отдаю одной из вас единственного и любимого сына. Но самый красивый цветок он выберет сам.

Принц Герберт не поверил своим ушам: неужели отец позволит ему самому сделать выбор?!

Тем временем в зал внесли на бархатной подушке обручальное кольцо с рубином невероятной величины и огранки. Юный принц украдкой вздохнул и, спровождаемый пажами, направился к претенденткам.

"ЧТО Я ДЕЛАЮ, её же здесь нет!..

Остановись, сделай выбор! Будь собой, а не игрушкой даже в самых родных руках!

Но если она не за этим сюда пришла? И я видел её всего несколько минут. Я не знаю, кто она…

Дело не в девушке, вернее, не только в ней. Делай только то, что разумно. Разве разумно тебе сейчас становится государем? Разве не будешь ты им только на словах? Ведь править, как и прежде, будут родители. Не умнее ли набраться опыта?"

Принц остановился и так резко обернулся, что пажи еле успели отскочить, при этом подушка качнулась, и кольцо упало на пол. Стремительная тень промелькнула в воздухе, забытый всеми ворон опустился на пол, схватил кольцо и закружил над головой ошеломлённого юноши. Опять несколько человек попытались сбить ворона. Один из гостей выхватил и метнул в чёрную птицу кинжал, который со странным стуком ударился о грудь птицы, совершил невероятный пируэт и со страшной силой вонзился в грудь принца Герберта. Тот упал, как подкошенный.

Герцог и герцогиня подбежали к сыну, раздались крики "Лекаря!", злосчастный владелец кинжала стоял, окаменев от отчаяния.

Лекари развели руками: ничем помочь нельзя. Юный принц умрёт. Умрёт, не приходя в сознание. И тогда кто-то сказал:

— Волшебник Айвен.

— Кто это? Где?

— Чародей Айвен, — подтвердил ещё один человек.

— Да-да, маг Айвен. Только он поможет!

— Послать за ним немедленно! — приказал герцог…

"Откуда они обо мне знают? Откуда? Все только и повторяют: Айвен то, Айвен сё…"

— Эй! — сильная рука встряхнула Айвена, он не то очнулся от задумчивости, не то спал с открытыми глазами и проснулся. Может быть, и спал, потому что спускаться из спальни сюда, вниз, пришлось одному, и истратил он на путешествие все силы. И Элизабет, и хозяева, и управляющий великолепно отсутствовали. Не было и обычных посетителей. Рано ещё?

— Эй! Почему молчишь? Как называется это место?

— Гостиница "У Беззащитной Сиротки".

— Когда мне сказали название, я было подумал, что надо мной смеются. Но все клялись, чем попало, и я поверил. А у тебя тоже беда?

— Да, можно сказать и так…

— У тебя такой вид, словно твоя душа с телом расстаётся. Верю, что ты не шутишь. Тебе, бедняга, не до шуток. Что, здесь неважные лекари?

С Айвеном разговаривал мужчина лет сорока, высокий, худой для своего возраста, с загорелым лицом и коротко остриженными тёмными волосами. Одет был в что-то из кожи… да нет, одежда, хотя и кожаная, по крою не отличалась от того, что носили, например, посетители корчмы. Вооружён же был, с точки зрения Айвена, странно. Во-первых, до смешного маленький лук из светлого дерева, покрытого странными тёмными знаками и с серебристой тетивой, а в колчане маленькие стрелы. И в то же время короткий меч и кинжал, на ножнах которых виднелись такие же знаки, что и на дереве лука.

— Странное имя ты выбрал для гостиницы, — продолжал незнакомец, пододвигая табурет к столу Айвена и садясь, хотя оружие явно ему мешало. — Хотя кого-то и привлечёт. Сиротка… Беззащитная… Только мало я видел таких, которые хвалятся беззащитностью.

— Гостиница не моя.

— Какого роста Сиротка-то?

— Немного выше тебя.

— Ну, что я говорил, никакой беззащитности, сплошное надувательство! А ты кто? Не похож на слугу.

— Значит, остаётся последнее, — невольно улыбнулся Айвен: ему нравились неторопливые рассуждения пришельца.

— Да, ты постоялец. Погоди-погоди, так это ты и есть? Верно, так тебя и описывали: хлипкий такой задохлик!

— Спасибо.

— Не сердись, вид у тебя… не очень хорош. Но бездухи — это такие твари, что с ними трудно меряться силой.

— А какие? — не удержался Айвен.

Незнакомец развёл руками:

— Ты с ними сражался и не знаешь?

— Мне отшибло память. Ничего не помню.

— А вот это плохо! — так искренне расстроился пришелец, что Айвен почувствовал к нему тёплую благодарность. — Ты же, небось, и магию не помнишь, а мне она позарез нужна!

Последние слова незнакомца словно холодной водой Айвена окатили.

— Я не совсем забыл, — сухо ответил он. — Иногда получается кое-что. Но я болен.